Екатерина Петрова

«Сегодня компьютеры позволяют нам находить ответы на некоторые очень серьёзные вопросы, если заложить в них все необходимые данные и задать все необходимые вопросы». — Бакминстер Фуллер

Археологические находки позволяют предположить, что во многих из сохранившихся древнейших домов имелась комната с очагом, расположенным в центре, а также отверстие в крыше для выхода дыма наружу. Вероятнее всего, что такое расположение привело к формированию одного из неизменных пространственных типов в архитектуре: очаг, помещённый под открытым небом, и окружающие его помещения в форме кольца способствовали образованию внутреннего двора.

Расположение помещений вокруг открытого пространства

Известные нам сегодня внутренние дворы появились в Китае и Иране примерно в 3000 году до н.э. В Древнем Риме, где внутренний двор получил название атриум – термин, который теперь в основном используется для обозначения застеклённого внутреннего пространства – дома представляли собой одноэтажные безоконные террасы, тянущиеся вдоль улиц, и атриум служил для них основным источником света, воздуха и – благодаря расположенному в его центре водоёму - воды. У домов с большей площадью, кроме того, имелся сад, окружённый колоннадами, что превращало его во второй внутренний двор, послуживший впоследствии прообразом как монастырских клуатров средневековой Европы, так и cortile (разновидность внутреннего двора), или окружённого аркадами внутреннего дворика палаццо в Италии эпохи Возрождения.

«Внутренний двор по своей природе обращён внутрь и обеспечивает защиту»

Дома с внутренним двором получили широкое распространение в мусульманских странах, где они представляли собой, как правило, сплошные «матрицы» как будто вывернутых внутрь зданий с плоской крышей, а узкие улочки, через которые осуществлялся вход, были обрамлены гладкими стенами. В Китае дома с внутренними дворами практически полностью образовывали структуру крупных городов, таких как Пекин, и представляли собой, фактически, группу из нескольких зданий, предназначенных для различных членов одной большой семьи; в домах более состоятельных жителей было обычно несколько внутренних дворов, что в большей степени обеспечивало индивидуальное пространство.

Обращённая внутрь и обладающая защитным характером, форма внутреннего двора была несовместима с концепцией изменяющегося и направленного от центра пространства, выдвигаемой первым поколением современных архитекторов. Тем не менее, она понравилась Мису ван дер Роэ: его павильон в Барселоне состоял из подобных внутренним дворикам пространств, а позднее он создал несколько проектов домов, организованных вокруг внутренних дворов, окружённых кирпичной стеной.

После 1945 года, отчасти в результате возросшего увлечения творениями древних и далёких культур, а отчасти и как протест против шума в современных городах, формы внутренних двориков вновь завоевали популярность. В Финляндии здание городской мэрии Сайнатсало, созданное Алваром Аалто (1949-52), представляло собой мощный сплав итальянских городских моделей с воспоминаниями о традиционных фермерских дворах. В Дании, в период борьбы за шведский регион Сконе, Йорн Утзон предложил строительство домов с внутренним двором, позднее получившими широкое распространение в его проектах застройки Kingo (1956-58) и Fredensborg (1959-62); а в Свободном университете Берлина опыт, полученный во Франции архитекторами Кандилисом, Йосичем и Вудсом, позволил им создать единственную в своём роде крупномасштабную версию широко обсуждаемого «матричного плана», одним из образцов которого стал мусульманский город, а весь лабиринт помещений размещался вокруг длинных внутренних «улиц» и следовавших друг за другом внутренних дворов.

Вновь востребованный в качестве архитектурно-пространственной формы, внутренний двор получил широкую теоретическую поддержку как образец для жилищного строительства в 1964 году, благодаря публикации книги «Community and Privacy» Сержа Чермаева и Кристофера Александера. В книге пропагандировалось строительство домов с многочисленными внутренними двориками, как средства создания уединённой обстановки для членов семьи и в качестве пользы взаимодействия с целебными силами природы, поэтому такой дом широко воспринимался как крайняя реакция на беспорядок и разноликость в современных городах. ■