Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Одним из способов, с помощью которых архитекторы отделяют форму от материи, является создание чертежей. Черчение и проектирование – тесно связанные виды деятельности. Проект, создаваемый в уме, отображается на бумаге, и чертёж представляет форму объекта без материи, которая в итоге наполнит его.

Проектирование и проект

Конечно же, уже созданные объекты можно нарисовать, и тогда форма отделяется от материального объекта. Но сущность архитектуры, как мы обычно полагаем, состоит в проектировании и рисовании воображаемой формы и представлении её подходящими средствами. Благодаря этому форма автоматически получает преимущество перед материей. Но обязательно ли должно быть так? Возможно ли создать здание, не имея проекта? Можно с лёгкостью представить, как простое здание – примитивная хижина, к примеру, - может быть грубо собрана из имеющихся под рукой материалов без помощи чертежей. Но не так-то легко представить здание, созданное человеком совершенно спонтанно, без какого-то проекта, имеющее элементарную форму и существующее лишь в сознании строителя. Процесс строительства предполагает существование некоего проекта, который, в свою очередь, заключается в отделении формы от материи.

История вопроса

De re aedificatoria («Десять книг об архитектуре» Леона Баттисты Альберти) является самым ранним и наиболее важным архитектурным трактатом эпохи Возрождения. Он был написан в 1450-х годах и, подобно взятому за основу древнему произведению Витрувия, разделён на десять книг. В традиционном английском переводе названия первых двух книг звучат как «Контуры» и «Материалы». Иными словами, форма и материя. Альберти считал форму главной заботой архитектора, а самыми уважаемыми архитектурными формами для создания таких значимых общественных зданий, как церкви или «храмы», как он их называл, были формы, заимствованные в древнем Риме и возрождённые после более чем тысячелетнего готического «варварства». Материалы также имели значение, без сомнения, но было ли здание построено из камня, кирпича или дерева, оно в любом случае должно было «соответствовать» древнеримским предшественникам. Таким образом, отношения между формой и материей были достаточно свободными.

Это свойственно для большей части архитектуры Ренессанса. В готической архитектуре форма и материя имеют гораздо более близкие отношения. Мы можем даже утверждать, что готическая архитектурная форма в некоторой степени определялась природой строительных материалов. Стрельчатая арка и веерный свод могут рассматриваться как крайнее выражение структурного потенциала подлинной каменной конструкции. В дальнейшем мы вернёмся к вопросу о взаимоотношениях между архитектурной формой и строительными материалами, потому как не можем полностью игнорировать это. Тем не менее, в ближайшем будущем мы, следуя примеру Альберти, сконцентрируемся главным образом на одной форме или «контурах». ■