Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Форма и материя – очертания предмета и материал, из которого он изготовлен – неразлучные компаньоны. Всё, что существует в физическом смысле, обладает формой и материей. Даже «бесформенная» масса имеет некоторого рода форму, подобно облаку или куче, а форма, лишённая материи – всего лишь призрак или фантом.

Немного о кошках

Так почему же мы, в нашей речи и в наших мыслях, настойчиво обращается с формой и материей так, словно их можно разделить? Этот вопрос волновал философов на протяжении тысячелетий. Платон связывал различие между формой и материей с самим мышлением. Единственным местом, где форма может существовать без материи, является человеческий разум. Когда мы думаем о кошке или о дереве, мы «формируем» эти объекты в нашем сознании и, вероятно, мы даже видим их нашим внутренним зрением, даже в том случае, если у них нет материи. Платон вознёс форму до божественного происхождения, полагая, что она существует в сознании Бога (или демиурга, которого он считал создателем мира). Таким образом, для Платона форма имела большее значение, чем материя, поскольку существовала вечно и не менялась. Форма кошки всегда будет существовать, как думал он, тогда как материя, из которой состоит та или иная кошка, вскоре исчезнет в земле и примет другую форму. Поэтому его убеждения заключались в том, что каждая особь, материально представляющая собой кошку, была лишь переходящим земным отражением идеальной небесной, вечной кошки, существующей в сознании Бога.

В основе - причина

Аристотель считал существование идеальных форм необязательным. Ему было достаточно того, что форма, очевидно, существовала в реальном мире, даже если она была неотделима от материи. Форма Аристотеля не была чем-то вечным и неизменным, но всегда пребывала в движении, как и материя. Он утверждал, что форма, появляющаяся в нашем сознании, когда мы думаем о кошке, всего лишь представляет кошку на одном из этапов её жизни. Она также была эмбрионом в чреве своей матери и, в конечном счёте, превратится в груду костей. Аристотель считал как форму, так и материю динамичными. Они были двумя движущими силами для изменяющегося, но целеустремлённого мира. Он включил их в учение, получившее название «учение о четырёх причинах», двумя другими из которых были «действующая» причина, означающая активного деятеля, из-за которого что-то происходит (это такой тип причины, к которому мы чаще всего применяем слово «причина» в его современном смысле), и «целевая» причина, означающая основополагающую цель объекта или события. Таким образом, к примеру, формальной причиной дома будет архитектурный проект, материальной причиной – кирпичи и раствор, действующей причиной – строитель, а целевой – назначение дома, как жилища. Но значимым с нашей точки зрения фактом является то, что Аристотель не только принимал различие между формой и материей, но и подчёркивал его как значимую часть своей модели мира.

Современные концепции, подобные дарвинистской теории эволюции, заменили представления Платона и Аристотеля о мире, но даже Дарвин рассуждал о форме и материи таким образом, как будто они были разделимы. Эта идея глубоко укоренилась в нашем языке и мыслях. И эта идея является основной в архитектурной теории. Создавая проекты зданий, архитекторы основательно изучают взаимоотношения формы и материи.

А в это время в Японии

Святилище Найку в городе Исэ в Японии представляет собой необыкновенную иллюстрацию этого взаимоотношения. Есть несколько причин, почему это Святилище так значимо. Это самое священное место для синтоистской религии, и оно построено в архитектурном стиле, называемом синмэй-цукури, предназначенном только для этого святилища. Но вопрос формы и материи здесь связан с регулярным обновлением святилища. Каждые 20 лет здание разбирается и вновь собирается на прилежащем участке. Его колебания происходят между двумя участками с частотой в двадцать лет. Это случалось уже 69 раз с момента строительства первого святилища в седьмом веке. Так сколько же там всего зданий? Одно, два или 70? Где настоящее здание? На участке A или Б? И сколько ему в действительности лет? Двадцать или 1380? Ответить на этот вопрос можно, лишь отделив форму от материи. Форма, с её приподнятым полом, округлой верандой и простой двускатной крышей, имеет древнее происхождение; материя – дерево и солома – недавнее происхождение.

Существуют культурные различия между японским и западным отношением к сохранению значимых зданий. В Англии девятнадцатого века Общество Защиты Старинных Зданий боролось против реставрации средневековых церквей, когда оригинальный орнамент заменялся на современную копию. Члены этого Общества ценили древние камни. Материя для них была также важна, как и форма. Но в Японии, как мы уже видели, материя не имеет большого значения. Японцы принимают её быстротечность, тогда как форма сохраняется, во что бы то ни стало. ■