Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

В продолжение третьей главы книги Кристофера Александера «The timeless way of building» мы представляем перевод четвертой. В ней говорится о том, что «цепь событий» - это не абстрактное понятие и не затертый фразеологизм, а то, что связывает воедино форму и содержание, причину и следствие.

Цепи событий

Для того чтобы определить это качество в зданиях и городах, мы должны осознать, что каждое место наделяется собственным характером благодаря определенной цепи событий, происходящих там.

Мы знаем, каково качество без имени в нашей собственной жизни.

Как мы увидим в нескольких следующих главах, это качество может возникнуть в нас только в том случае, если оно существует в мире, частью которого мы являемся. Мы можем возродиться лишь тогда, когда здания и города, в которых мы живем, станут живыми. Качество без имени имеет круговую природу: оно существует в нас, когда существует в наших зданиях; и оно лишь тогда существует в наших зданиях, когда оно есть у нас.

Чтобы ясно это понять, мы должны, для начала, признать, что то, чем является город или здание, прежде всего, определяется тем, что там происходит.

Я говорю об этом в самом обобщенном смысле.

Дела; события; силы; ситуации; разряды молнии; рыба умирает; вода течет; влюбленные ссорятся; пирог подгорает; кошки носятся друг за другом; колибри сидит за моим окном; заходят друзья; моя машина ломается; возлюбленные мирятся; дети рождаются; дедушка с бабушкой разоряются…

Моя жизнь складывается из подобных эпизодов.

Жизнь каждого человека, животного, растения, существа строится из аналогичных эпизодов.

Таким образом, характер месту придают те эпизоды, которые в нем происходят.

Те из нас, кто интересуется зданиями, слишком легко забывают о том, что вся жизнь и душа места, весь полученный нами опыт зависит не столько от физической среды, сколько от цепей событий, происходящих там с нами.

Что такое Лима – что там наиболее запоминающееся – антикучос на улицах; небольшие кусочки говяжьего сердца на шампурах, приготовленные на углях, приправленные острым соусом; темные, плохо освещенные ночные улицы Лимы, небольшие тележки с мерцающими горящими углями, лица продавцов, расплывчатые силуэты собравшихся вокруг людей, пришедших поесть говяжьи сердца.

Или Женева - каштаны, горячие, в маленьких бумажных пакетиках, обжигающие пальцы в осеннем тумане.

А Калифорнийское побережье – удары волн, шум прибоя, стоим на камне, вокруг которого пенятся и набегают волны, резко бросаемся по сырому песку к камню, пока вода не хлынет вновь.

И то же самое внутри. Представьте большую комнату, широкие огромные окна, большой пустой камин, совершенно пустой, никакой мебели вокруг, за исключением мольберта и стула – студия Пикассо. Не создано ли все это из ситуаций, когда цепь событий позволила освободить силы?

А еще могут быть посиделки за кухонным столом, когда люди вместе выпивают, готовят, пьют вино, едят виноград, вместе готовят говядину, тушеную с вином и чесноком и помидорами, на что уходит четыре часа – и пока она готовится, мы пьем, а потом, наконец, едим ее.

Самый запоминающийся момент для всех: мерцающие свечи на новогодней елке, звенит колокольчик, дети в ожидании, час за часом, за дверью, подсматривая в щель, и, наконец, вбегают в комнату, услышав позвякивание колокольчика. Они видят елку, сверкающую, украшенную пятьюдесятью горящими белыми и красными свечами, а также чувствуют запах опаленной хвои на ветке, которая случайно загорелась, когда зажигали свечи.

А еще процесс мытья полов, натирания их щеткой с жесткой щетиной, и ведро воды, по слабым доскам, с отрывающимися щетинками, и запах мыла, остающийся в дереве.

Или прощание у поезда, высунувшись из окна поезда, махание руками, поцелуи, поезд трогается, бежим вдоль платформы…

Или воскресная прогулка семьи, идущей бок о бок, по двое и по трое, вдоль дороги, подталкивая вперед малышей в то время, когда другие дети плетутся сзади, рассматривая лягушек и старый ботинок.

Такие цепи событий, характеризующие место, не обязательно связаны с человеком.

Лучи солнца, падающие на подоконник, ветер в траве – все это тоже события, они также трогают нас, как и общественные события.

Любая совокупность событий, имеющая отношение к нашим жизням – производящая на нас действительный физический эффект – влияет на наши жизни.

Если, допустим, недалеко от моего дома река проложила себе русло в камнях, заполняющееся каждый раз, когда идет дождь, это ситуация, производящая сильный эффект на характер окружающей среды, и все же это не человеческая ситуация.

Сравните силу и значимость этих событий с другими, чисто геометрическими аспектами окружающей обстановки, имеющим отношение к архитекторам.

Сравните, к примеру, два способа взаимодействия здания с водой.

Предположим, с одной стороны, существование бетонного водоема за пределами вашей комнаты – чье назначение лишь отражать небо.

И предположим, с другой стороны, что за пределами вашей комнаты есть ручей, с маленькой гребной лодкой, и вы можете сесть в нее и грести, плыть по течению или бороться с течением, опрокинуться...

Какой из этих двух способов наделяет здание наиболее отличительным признаком? Конечно же, гребная лодка, поскольку она меняет общее представление о здании.

Это действия, производимые в данные моменты, люди, вовлеченные в них и необычные ситуации, производящие впечатления на наши жизни.

Жизнь дома или города не зависит напрямую от формы зданий или от орнамента или плана – она зависит от качества событий и ситуаций, которые там возникают. Это обязательно ситуации, позволяющие нам быть тем, чем мы являемся.

Это люди вокруг нас, и самые распространенные способы знакомства с ними, способы, позволяющие быть с ними, это, кратко говоря, способы бытия, существующие в нашем мире, дающие нам возможность быть живыми.

Мы понимаем, таким образом, что для здания или города важна не его внешняя форма, не одна лишь вещественная геометрия, но те события, которые там происходят.

Все события, происходящие там – человеческие события, происходящие в связи с повторяющимися ситуациями, механические события – движение поездов, потоки воды, медленное образование трещин в структурах, рост травы, таяние снега, ржавление железа, цветение роз, жара в летний день, приготовление пищи, любовь, игра, смерть, и не только наша, но и животных, растений и даже неорганических процессов – все они составляют единое целое.

Конечно, некоторые события происходят раз в жизни; другие происходят чаще; а некоторые случаются очень часто. Но хотя правдой является тот факт, что уникальное событие может иногда полностью изменить нашу жизнь или оставить на нас свой отпечаток, можно без преувеличения сказать, по большому счету, что общий характер наших жизней задается теми событиями, которые повторяются снова и снова.

И, подобным же образом, верно будет сказать, что любая система, любой аспект жизни или часть мира полностью регулируются теми ситуациями, человеческими или нечеловеческими – продолжающими повторяться.

Здание или город наделяются характером, в сущности, благодаря тем событиям, которые происходят там чаще всего.

Поле, где растет трава, наделяется характером, в основном, в связи с событиями, происходящими снова и снова – миллионы миллионов раз. Прорастание травы, дующий ветер, цветение трав, шевеление червей, появление насекомых...

Машина наделяется характером благодаря происходящим с ней событиям – катящимся колесам, движению поршней в цилиндрах, ограниченному движению туда-сюда руля и подвески, когда машина поворачивает.

Семья наделяется характером благодаря происходящим в ней событиям – небольшие знаки внимания, поцелуи, завтрак, определенного рода споры, способы, с помощью которых эти споры разрешаются, своеобразные манеры людей, когда они вмести и одни, что заставляет нас любить их...

И все то же самое верно в отношении жизни любого человека.

Если я правдиво взгляну на мою жизнь, то увижу, что она управляется определенным, очень небольшим количеством цепей событий, в которых я участвую снова и снова.

Лежу в постели, принимаю душ, завтракаю на кухне, пишу в своем кабинете, гуляю в саду, готовлю и обедаю в офисе с друзьями, хожу в кино, ужинаю с семьей в ресторане, выпиваю у друга в доме, еду по автомагистрали, снова ложусь спать. Есть и еще несколько событий.

Таких цепей событий на удивление мало в жизни любого человека, возможно, не более десятка. Посмотрите на свою собственную жизнь, и вы обнаружите то же самое. Вначале это шокирует – тот факт, что мне предоставлено так мало цепей событий.

Не то чтобы мне нужно было больше. Но когда я понимаю, насколько их мало, я начинаю понимать, какое огромное воздействие эти цепи оказывают на мою жизнь, на мою способность жить. Если эти несколько цепей подходят мне, я могу жить хорошо. Если они мне не подходят, не могу.

Несомненно, стандартные цепи событий сильно разнятся от человека к человеку, и от культуры к культуре.

Для тинейджера – ученика средней школы в Лос-Анджелесе, все его дела заключаются в общении в коридоре с одноклассниками; просмотре телевизора; посиделках с подружкой в машине в кафе для автомобилистов, поедая гамбургеры и запивая их колой. Для пожилой женщины в горной деревушке в Европе ситуации заключаются в натирании порога у входной двери, посещении местной церкви, покупке свежих овощей на рынке, прогулке на расстояние в пять миль, чтобы навестить внука.

Каждый город, каждый район, каждое здание обладает определенным набором таких цепей событий в соответствии с преобладающей культурой.

Человек может изменить свою непосредственную ситуацию. Он может переехать, изменить свою жизнь и так далее. В исключительных случаях он может изменить ее практически полностью. Но невозможно будет перейти границы того набора событий и цепи событий, которые предоставила нам наша культура.

Тогда у нас создается представление об определенной структуре нашего мира, где постоянные цепи событий – как человеческих, так и не относящихся к человеку – повторяются и являются причиной гораздо большего числа происходящих событий.

Наши самостоятельные жизни строятся из них ... и наши жизни в целом ... это правила, помогающие сохранять нашу культуру, поддерживать в ней жизнь, и именно строя наши жизни, из этих цепей событий, мы становимся людьми нашей культуры...

Все стороны наших жизней регулируются этими цепями событий. И если качество без имени может полностью войти в наши жизни, понятно, что оно зависит полностью от специфической природы этих цепей событий, из которых состоит наш мир.

И в действительности, мир обладает структурой, просто потому что эти цепи событий, повторяющие себя, всегда закреплены в пространстве.

Я не могу представить ни одной цепи событий, не представив то место где они происходят. Я не могу думать о сне, не представляя себя спящим в каком-либо месте. Конечно, я могу представить себя спящим во множестве различных мест – но все эти места, по крайней мере, обладают определенными общими физическими и геометрическими особенностями. И я также не могу вообразить место, не зная или не представляя, что там происходит. Я не могу думать о спальне, не представляя кровать, занятие любовью, сон, возможно, одевание, пробуждение … завтрак в постель...

Подумайте, к примеру, о цепи событий, которую можно обозначить как «наблюдение за проходящей жизнью».

Мы сидим, возможно, чуть на возвышении, на крыльце или на ступеньках в парке, или на террасе кафе, а позади нас более-менее защищенное, закрытое частное пространство, и мы смотрим на более публичное открытое место, слегка возвышаясь над ним, наблюдая, как жизнь проходит мимо.

Я не могу отделить это от крыльца, на котором это происходит.

Действие и пространство неразделимы. Действие поддерживается этим типом пространства. Пространство поддерживает этот тип действия. Оба они образуют целое, цепь событий в пространстве.

То же самое происходит в парикмахерской. Внутри парикмахеры, посетители сидят в ряд с одной стороны, стулья для посетителей образуют другой ряд, широко расставлены, напротив зеркал, парикмахер лениво ведет беседу, постригая вас, вокруг бутылки с помадой, фен лежит на столе, впереди раковина для мытья головы, на стене висит ремень для правки бритв .... И вновь, действие и его физическое пространство являются одним целым. Их не отделить друг от друга.

Действительно, культура всегда определяет свою цепь событий, обращаясь к именам физических элементов пространства, являющихся «стандартными» в данной культуре.

Если вы вновь взглянете на упомянутые мною цепи событий, каждая из них практически полностью определяется пространственным характером места, где эти события происходят.

Парикмахерская, крыльцо, душ, кабинет с письменным столом, сад с тропинкой, кровать, обеденный стол для служащих, кинотеатр, автомагистраль, школьный коридор, телевизор, кафе для автомобилистов, порог входной двери, подсвечник в церкви, рынок с овощными рядами, тропинка в горах. Каждый из этих элементов определяет цепь событий.

И всего лишь список элементов, типичных для данного города, расскажет нам об образе жизни людей, живущих там.

Когда вы думаете о Лос-Анджелесе, вы вспоминаете автострады, открытые кинотеатры, пригороды, аэропорты, автозаправки, торговые центры, бассейны, закусочные, парковки, пляжи, рекламные щиты, супермаркеты, отдельные коттеджи, дворики, светофоры...

Когда вы думаете о средневековом европейском городе, вам приходит на ум церковь, рынок, городская площадь, стена вокруг города, городские ворота, узкие извилистые улочки и переулки, ряды пристроенных друг к другу домов, в каждом из которых проживает семья из нескольких поколений, крыши домов, проезды, кузницы, пивные...

В каждом случае простой список элементов может пробудить множество воспоминаний. Элементы – это не просто мертвые архитектурные произведения и здания – у каждого из них имеется вся жизнь, связанная с ним. Имена элементов помогают нам представлять и запоминать, что люди делают в тех элементах, и какова жизнь в окружающей среде, включающей эти элементы.

Это не значит, что пространство создает события, или что оно приводит к их возникновению.

Например, в современном городе пространственная структура бетонного тротуара не способствует «возникновению» типов человеческого поведения, встречающихся там.

То, что там происходит, имеет гораздо более сложный характер. Люди на тротуаре, обладающие определенной культурой, осознают, что пространство, частью которого они являются, - это тротуар, и, в качестве части их культуры в их головах есть структура этого тротуара. Именно эта структура в их головах обуславливает их поведение таким образом, как они себя и ведут на тротуаре. Это не сугубо пространственный аспект бетона, стен и бордюров.

И это означает, безусловно, что в двух различных культурах люди могут по-разному воспринимать тротуары, то есть, в их представлениях могут присутствовать разные структуры – и они, в результате, будут вести себя на тротуарах по-разному. Например, в Нью-Йорке тротуар является по большей части местом для пешеходов, толкающихся, быстро шагающих. А на Ямайке или в Индии, напротив, тротуар – это место, где можно посидеть, поговорить, возможно, поиграть на музыкальном инструменте или даже поспать.

Неверным будет утверждать, что два тротуара представляют собой одно и то же.

Это всего лишь означает, что цепь событий не может быть отделена от пространства, где эти события происходят.

Каждый тротуар представляет собой отдельную систему, включающую как категорию геометрических отношений, определяющих его геометрию, так и категорию человеческих действий и событий, ассоциируемых с ним.

Поэтому, когда мы видим, что в Бомбее на тротуаре люди спят или паркуют машины … и что в Нью-Йорке по нему лишь ходят – мы не можем интерпретировать его как единую структуру тротуара, с двумя различными способами применения. Тротуар в Бомбее (пространство + события) – это одна структура; тротуар в Нью-Йорке (пространство + события) – другая структура. Это две совершенно различные структуры.

Эта тесная взаимосвязь между цепями событий и пространством – обычное явление в природе.

Слово «река» обозначает структуру физического пространства и цепь событий одновременно.

Мы не отделяем речное русло от реки. В нашем понимании не существует различий между ложем реки, ее берегами, ее извилистой формой и потоком воды, ростом прибрежных растений и плавающей рыбой.

И, подобным же образом, цепи событий, регулирующие жизнь в зданиях и городах, не могут быть отделены от пространства, в котором они происходят.

Каждая является живой цепью событий в пространстве, подобно реке, водопаду, огню, шторму, происходящей снова и снова, а также одним из элементов, из которых сотворен мир.

И потому становится ясно, что мы можем лишь воспринимать эти цепи событий как живые элементы пространства.

Это само пространство живет и дышит; это пространство в виде тротуара в Нью-Йорке, по которому ходят и толкаются; это пространство, именуемое нами крыльцом и представляющее собой цепь событий, которую мы называем «наблюдением за миром, проходящим мимо».

Жизнь, происходящая в здании или городе, не просто закреплена в пространстве, но и создана из самого пространства.

А поскольку пространство создано из этих живых элементов, этих обозначенных цепей событий, мы видим, что то, что кажется на первый взгляд мертвой геометрией, называемой зданием или городом, на самом деле является живой вещью, живущей системой, набором взаимодействующих и смежных цепей событий в пространстве, в каждой из которых определенные события повторяются снова и снова, хотя и всегда прикреплены к своему месту в пространстве. И если мы стремимся понять жизнь, происходящую в здании или городе, мы должны для этого попытаться понять структуру самого пространства.

Теперь нам следует попытаться найти некий способ понимания пространства, производящего цепи событий совершенно естественным образом, для того чтобы нам удалось увидеть цепи событий и пространство как единое целое. ■

Продолжение следует…