Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Архитектура может говорить с нами по-разному. Здание может, например, рассказать нам, что оно собой представляет и какую функцию выполняет. Оно может говорить нам всем своим видом: «Я - дом» или «Я – вокзал». Это должно произойти, так как люди редко путают дома с вокзалами. И дело здесь не только в величине. Мы ведь не путаем вокзалы с многоквартирными домами. Мы никогда не примем вокзал за машиностроительный завод, несмотря на то, что они могут занимать практически одинаковую площадь. Кажется, что мы можем «читать» здания достаточно хорошо, чтобы разбираться в них и ориентироваться в городе, поэтому они должны неким образом выполнять функцию, подобную устному или письменному языку.

О явных и сопутствующих значениях безусловных понятий

Филолог назвал бы их знаками или, точнее, «обозначающими», а на каждое обозначающее приходится, как минимум, одно «обозначаемое». Таким образом, большое здание в центре города является «обозначающим», а то, что оно обозначает – это тип здания, языковое обозначающее которого – «железнодорожный вокзал». Но всё не так просто. В языке у обозначающих обычно имеется более одного обозначаемого, и зачастую у них имеется целая иерархия обозначаемых различной значимости, сохранённых на разных уровнях сознания читателя. Это один из способов воздействия поэзии на читателя.

В отрывке текста, имеющем практическое назначение, например, в путеводителе, мы не будет предполагать в выражении «железнодорожный вокзал» какого-либо иного значения, нежели просто «здание», но если оно встретится нам в стихотворении, мы сможем найти в нём гораздо больший смысл. Мы знаем основное значение слов, но мы находимся в ожидании более глубинных слоёв второстепенного значения. Эти второстепенные значения могут быть более абстрактными: «путешествие», «скорость», «комфорт», «пунктуальность»; а на более глубоком уровне – «тревога», «романтическая встреча», «нежные прощания», «короткие встречи». Иногда термины «обозначать» и «коннотировать» используются для установления различий между этими оттенками значений. Обозначающее несёт своё основное значение, но оно может также иметь массу второстепенных значений, или «коннотаций».

Если архитектура – это язык, то, возможно, она также использует понятия денотации и коннотации. Здание может быть целиком практичной конструкцией, эквивалентом путеводителю, или может быть воссозданным стихотворением, обладающим богатым смыслом. Не трудно представить, как существующее в действительности здание железнодорожного вокзала может передавать все эти более абстрактные значения, перечисленные выше.

Станция Сент-Панкрас в Лондоне, чьё здание в викторианском стиле не так давно было реконструировано и превращено в вокзал для высокоскоростных поездов, следующих в Париж и другие города Европы, очень хорошо демонстрирует это. Архитекторы сохранили и отреставрировали старый навес над железнодорожными путями, несмотря на то, что он был слишком коротким для новой конструкции платформ и потребовал удлинения. Возможно, было бы проще снести его, но это разрушило бы атмосферу здания. Иными словами, уничтожение некоторых романтических коннотаций изменило бы значение здания. Архитекторы хотели подчеркнуть эти коннотации, а не разрушать их, и, вероятно, поэтому они установили большую бронзовую статую обнимающейся пары прямо под арочным сводом, в основной точке пространства. В этой скульптуре слишком просто и ясно обозначена идея «романтической встречи». Еще более удачным оказался известный бар шампанского неподалёку, который считается самым длинным в мире, вытянувшись в единую линию из столов, размещённых параллельно платформам, как будто бы вы едете в открытом поезде. Он достаточно ясно обозначает свою функцию, но также несёт и второстепенные значения, ассоциирующиеся с путешествиями по железной дороге, такими как скорость, комфорт и романтика. Таким образом, абстрактная архитектура в этом случае в более поэтической форме передаёт смысл по сравнению с образной скульптурой.

Обратите внимание, что говорящий или пишущий (имеется в виду архитектор) может знать, а может и не знать обо всех возможных значениях, им созданных. Уильяма Генри Барлоу, создателя первоначальной станции Сент-Панкрас (навеса над железнодорожными путями, а не отеля в неоготическом стиле, пристроенного впереди и спроектированного Джорджем Гилбертом Скоттом) уже не было в 1945 году, когда на экраны вышел фильм «Короткая встреча», однако для определённой группы англичан романтическая история этого фильма стала неизменной коннотацией каждого старого вокзала, включая Сент-Панкрас. Язык – это двусторонний процесс, охватывающий читателей (или слушателей) и писателей (или ораторов), и значение, воспринимаемое читателем, не обязательно будет совпадать с тем, что подразумевал писатель. Вернее будет сказать, что и писатель, и читатель могут привносить свой смысл в каждое определенное значение.

И мне кажется, что это замечательно… ■