Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

«Это - голос мирового контроля. Я принесу вам мир. Это может быть мир полный счастья и достатка... или мир усыпанный трупами. Выбор за вами: повинуйтесь и вы будете жить... или ослушайтесь и вы умрете». - Колосс: «Проект Форбина»

Продуктивная антиутопия?

«Сегодня компьютеры позволяют нам находить ответы на некоторые очень серьёзные вопросы, если заложить в них все необходимые данные и задать все необходимые вопросы». - Бакминстер Фуллер

Американский дизайнер-футурист Бакминстер Фуллер полагал, что решение величайших и долгосрочных проблем заключалось просто-напросто в математике. В «Мировой игре» Фуллер использовал построение сценариев и выдвижение гипотез для того, чтобы сформулировать решения проблем нищеты и глобального распределения продуктов питания, как будто выравнивал арифметические уравнения. Вера в проект была вторичной по сравнению с тотальностью замысла. Согласно Бакминстеру, технологический прогресс, не подверженный влиянию идеологии, мог бы стать исходной точкой для освобождения человечества.

Крах социального государства в Америке 1960-х совпал с кризисом доверия на мировых рынках, ставшим шокирующим постскриптумом для лета любви. Последующая эпоха была отмечена переходом от социальных идеалов к индивидуализму 1970-х. Социальное освобождение всеобщего трансцендентального пути уступило место раю частных удовольствий. Возник жанр параноидальных фильмов, когда кинозрители стремились увидеть чужие страдания на экране. В сочетании с научной фантастикой, большое кино выражало простоту множества образов нирваны, вызываемой технологиями. В фильме «Колосс: проект Форбина» компьютер, обрабатывающий большой объём информации, (машина мечты Бакминстера) должен был обеспечивать мир человечеству, защищая его от наихудшего врага. По иронии судьбы, когда оказывается, что его наихудший враг – это само человечество – становится необходимым предпринять радикальные меры, гарантирующие ему мир. Ракетные удары по городам предупреждают о том, что любое вмешательство в планы Колосса по установлению мира будет встречено ядерным кулаком дисциплины. В печальном конце фильма компьютер порабощает своего создателя, а со временем собирается стать объектом любви для всего человечества.

Где-то по пути мы потеряли нашу невинность и поняли, что наш оптимизм, оставленный без внимания, победил наш здравый смысл. Тем не менее, ни наивная простота наших попыток решить проблемы, ни, в равной степени, тоталитарная безысходность параноидального состояния, не могут отразить все наши страхи и надежды на будущее.

Утопия является могущественной благодаря её способности извлекать и выкристаллизовывать проблему, превращая её в чёткое и логичное решение. Антиутопия подобным же образом является однонаправленной в плане создания ряда последствий, хоть и приводящих стремительно к отвратительному и кошмарному исходу. Как ни странно, два этих полюса взаимосвязаны в том, что простой тоталитарный аспект утопии представляет собой точную форму другого – лишь с привнесением одной роковой ошибки – казалось бы, незначительным упущением, обладающим достаточным деструктивным потенциалом для того, чтобы привести к гибели всей цивилизации. Продвигайтесь на запад, и вы окажетесь на востоке. Утопические и антиутопические импульсы возникают из одного и того же источника; это две стороны одной медали. Тем не менее, возникает вопрос, удалось ли нам выйти за пределы этого двухполюсного состояния на более яркий дневной свет? ■