Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Сейчас как-то все больше слышишь и читаешь что-то разной степени внятности по поводу урбанизма. Дескать, урбанизм то, урбанизм это… А ведь если не плавать по поверхности первоисточника этого понятия, а нырнуть поглубже, то мы обнаружим утопические корни того фантастического, странного и недооценённого урбанизма, которым он был до того, как его облепили рюшами, подновили, подкрасили, и давай втюхивать ничего не подозревающей публике.

«Началась великая эпоха». -Ле Корбюзье

Четырёхкилометровый комплекс шестиэтажных многоквартирных домов из бетона простирается вдоль побережья Балтийского моря на острове Рюген. Этот курортный «рай» в Проре, построенный в период между 1936 и 1939 годами, был одним из замыслов нацистов, как части их программы "Kraft durch Freude" («Сила через радость»). Огромный комплекс должен был вмещать 20 000 отдыхающих – солдат и рабочих Третьего рейха. Простираясь, насколько хватало взгляда, этот гигантский комплекс демонстрировал настойчивое утверждение его создателей о том, что полезные свойства солнца и моря станут неотъемлемой частью жизни нового общества. Сейчас комплекс находится в полуразрушенном состоянии. Его доминирующее физическое присутствие на побережье острова символизирует собой памятник определённому течению урбанистов, чьё видение нового общества осталось нереализованным. Навсегда в воображении останется картинка из тысяч белокожих тел, занимающихся гимнастикой на свежем воздухе на фоне первозданного пейзажа побережья. Комплекс представляет собой величественное здание, монумент здоровью и счастью, а также «хорошим» генам – и, тем не менее, он является иллюзорной безделушкой на каминной полке утопического проекта, обречённого на провал.

«Лучезарный город» Ле Корбюзье представлял собой световую копию для смены парадигм в образе жизни двадцатого столетия – ничто иное, как радикальную Новую архитектуру. Предполагающие полное разрушение традиционных городов, его планы затрагивали перестройку нового поколения трущоб – двадцати-, тридцати-, сорокаэтажных зданий, совершенно лишённых орнамента – как будто декоративные украшения были чем-то вроде морального проступка. Предложения Ле Корбюзье по избавлению от клаустрофобного убожества старых трущоб говорят нам больше о проблемах действительности, чем о приемлемом способе проектирования городов.

Утопический проект основывается на исправлении некоей несправедливости или нарушения, подобного опухоли человеческой природы, нуждающейся в мощной дозе лучевой терапии для восстановления здоровья. Чистый белый свет радикального решения обнажает существующие обстоятельства – он является самым ясным, абстрактным и единственным способом, лучше всего воздействующим на «раковые опухоли».

Утопия в большей степени дисфункциональна, нежели функциональна. Провал записан в её ДНК. Как нечто настолько абстрактное и всеохватывающее могло быть воспринято в качестве реалистического замысла для будущего? Должно быть, некоторые уже поняли это с запозданием. В действительности, мы настолько привыкли и настолько подготовлены заранее к её неизбежным ограничениям, что мы просто не задумываемся над тем, что это всего лишь замысловатый трюк. И всё же сила этого обмана продолжает манить нас, приводя в восторг удивительными рассказами и захватывающими историями. В этих домыслах всё ещё остаётся сила, но урбанизм, рожденный когда-то в утопии уже не тот, что был прежде. Мех уж не тот на хвосте… ■