Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Архитектура комнаты в значительной степени определяется «архитектурой» человеческого тела и человеческого опыта. Комната — это интерьер и его «интериорность», (кроме разве что таких крайне редких случаев, когда сознание покидает тело), это постоянные человеческие переживания.

Мы словно живем в наших телах, глядя на мир через глаза. Глядя на конкретную комнату, мы отмечаем отражение постоянного человеческого чувства «интериорность». Возможно, нам даже захочется украсить комнату своими мыслями и мечтами. Рассматривая архитектурное пространство феноменологически, обычные элементы, вроде дверей и окон, превращаются в нечто большее, чем просто функциональные предметы — они становятся символами человеческих переживаний, нашей ограниченностью собственным телом и свободой исследовать мир, нашей интровертностью и экстравертностью.

«Дом прячет грёзы, дом защищает грезящего, дом позволяет ему спокойно грезить»

Человек и дом

В книге французского философа Гастона Башляра «Поэтика пространства», написанной в 1958-м году, автор производит феноменологический анализ традиционных французских жилищ, таких, как то в котором он вырос. Дом для Башляра — разновидность модели человеческого опыта, жилище для тела и сознания и особенно — для представлений. Он пишет: «Дом прячет грёзы, дом защищает грезящего, дом позволяет ему спокойно грезить». Разные части дома относятся к разным грезам. Чердак, с его ясной функциональной формой, его видом на город и открытыми конструкциями крыши— место рациональным мыслям дневных часов. В подвале с другой стороны скрываются загадки подсознания и иррациональных ночных страхов – «это первая и наиболее темная сущность дома, открытая подземным силам. Когда мы грезим там, мы находимся в гармонии с иррациональностью глубин». Эти ассоциации знакомы нам по фильмам, поэзии и литературе. Можно сказать, что они общеупотребительны. Но потому-то они и важны — поскольку пространство, которое мы чувствуем, в противоположность пространству объективной реальности, определяется культурой. Оно — творение человека. Архитекторы, насколько бы рациональными они себя не считали, неизбежно погружены как в поэзию, так и в науку пространства.

Дом и человек

В эссе озаглавленном «Строения, жилье, размышления», прочитанном в виде лекции в 1951-м году, германский философ Мартин Хайдеггер использует архитектурный пример — старую ферму в Черном Лесу — чтобы определить наиболее фундаментальное понятие человеческого опыта — опыт «жилища». Хайдеггер озабочен вопросами бытия. Было бы трудно придумать более важную тему для философии. И все-таки, с самим словом «бытие» довольно трудно оперировать, поскольку мы не можем себе представить бытия без места, где можно быть. Все существа, включая людей, нуждаются в том, чтобы быть где-то, и это «бытие где-то» является тем, что Хайдеггер называет жилищем. Он указывает, что старое германское название жилья - Buan, является корнем нынешнего слова для строения - Bauen. Поэтому жилье и строение в каком-то смысле являются одним и тем же. Более того, они неотделимы от самого мышления - той активности, в которую Хайдеггер, как философ, был вовлечен.

Сама мысль, похоже, представляет собой некую разновидность пространства и структуры, совсем как архитектура. Она — пространство и структура постольку, поскольку является выражением существ, способных воспринимать и понимать мир только через пространство и структурированные тела. Объективный мир, предлагаемый наукой, возможно и существует, но мы не можем этого знать наверняка. Единственный мир знакомый нам непосредственно — это субъективный мир наших тел и сознаний, мир наших жилищ и именно этот мир оформляет и изменяет архитектура. ■