Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Человек Модулора является символом старой и значимой темы в архитектурной теории двадцатого века: темы масштаба. С одной стороны, это целиком практический вопрос. Здания проектируются, в основном, для использования людьми; поэтому имеет смысл задавать соответствующие размеры.

Архитектура, масштабная человеку

Комнаты должны иметь нужный размер, позволяющий человеку выполнять нужные действия, двери должны быть достаточно большими, чтобы проходить через них, подоконники не должны быть расположены слишком высоко и так далее. Некоторые здания имеют символическое значение, для которого важен масштаб. Например, двери в монументальных зданиях очень часто бывают гораздо выше, чем необходимо для того, чтобы прошёл человек. Это знак. Это символизирует значимость здания и обозначает его главный вход. В этом случае масштаб становится не столько практическим, сколько эстетическим и лингвистическим вопросом.

В контексте пропорций, вопрос о масштабе неизменно приводит к вопросу о размерах в общем и о том, как их достигнуть. Рассмотрим, к примеру, британскую систему футов и дюймов. Сами эти слова выдают связь этой системы с человеческим телом. Фут - это длина ступни, дюйм – длина последнего сустава большого пальца руки (французское слово ‘pouce’ означает как дюйм, так и большой палец руки), ярд – длина шага, или же длина вытянутой руки человека, измеряемой от середины его тела – и так далее. В античные времена и в эпоху средневековья, когда не существовало стандартизированных систем измерений, человеческое тело было стандартом само по себе.

Метрическая система, используемая теперь в строительной промышленности европейских и других стран, не имеет начала в человеческом теле. Она была закреплена Французской академией наук в 1791 году на 1/10,000,000 расстояния от экватора до Северного полюса, измеренного через Париж.

Тем не менее, в теории и практике архитектуры преобладает идея о существовании некоего видимого соотношения между размерами человеческого тела и размерами здания. Но как можно воспринимать это соотношение? Можно ли утверждать, что парящий головокружительный интерьер средневекового собора должен быть в некоторых размерных отношениях с незначительными человеческими фигурами? Если да, тогда эти отношения проявляются посредством более мелких элементов, составляющих собор: ритма аркад и изгибов сводов, деления на уровни и этажи, иерархии окон и ниш, которые, подобно зданиям в миниатюре, вмещают скульптурные изображения человеческих фигур. И если все эти элементы относятся друг к другу пропорционально, тогда всё пространство, каким бы обширным оно не было, становится человеческим пространством. Короче говоря, оно становится архитектурой. ■