Федор Стахов

«А на березе сидит заяц в алюминиевых клешах, сам себе начальник и сам падишах, он поставил им мат и он поставил им шах и он глядит на них глазами, ууу...» — БГ

Здание или город будут жить лишь в той степени, в которой их создание обусловлено вневременным путём.

С этого высказывания английский математик и физик Кристофер Александер начинает свое повествование, посвященное архитектуре. Казалось бы, какая необычная тема для математика. Однако в нем он настолько четко, точно и без всякого напряжения сдувает шелуху с того что творится внутри нашей архитектурной отрасли – система обучения, ценностей, мэтров и кумиров – что дух захватывает.

Эта книга никогда не была переведена на русский язык, мало того, ее даже нельзя купить ни в одном книжном магазине, даже самом продвинутом. Поэтому я решил понемногу переводить ее и выкладывать сюда, чтобы те, кто не имеет возможности купить ее или не знает английский, могли ознакомиться с заложенной в ней идеей и вынести свое собственное суждение. Своего мнения я не навязываю, в данном случае я только переводчик - любитель. Вся структура документа – авторская, как в первоисточнике. Итак, глава первая…

Путь вне времени

Это тот процесс, когда порядок проистекает из ничего, лишь из нас самих; его невозможно достичь, но он произойдёт сам по себе, если только мы позволим этому случиться.

Существует лишь один вневременной способ созидания.

Ему тысячи лет, однако он ничуть не изменился.

Великие классические здания прошлого, деревни, жилища и храмы, в которых ощущаешь себя свободно, всегда создавались людьми, близкими к центру этого пути. Невозможно создать величественные здания или великие города, прекрасные места, места, где чувствуешь себя самим собой, места, где чувствуешь, что живёшь, кроме как следуя этому пути. И, как вы увидите, этот путь приведёт любого, кто ищет его, к зданиям, имеющим такую же древнюю форму, как деревья и холмы, как наши лица.

Это тот процесс, благодаря которому произрастает порядок здания или города непосредственно из внутренней природы людей, и животных, и растений, и сущности, заключающейся в них.

Это процесс, позволяющий жизни внутри человека, или семьи, или города, свободно и настолько бурно процветать, что она сама по себе приводит к возникновению естественного порядка, необходимого для поддержания этой самой жизни.

Он настолько сильный и фундаментальный, что с его помощью вы сможете превратить любое здание в мире в красивейшее место.

Как только вы начнёте понимать это, вы сможете наделить жизнью вашу комнату; вы сможете совместно с вашей семьёй создать дом; сад для ваших детей; места, где вы сможете работать; прекрасные террасы, где вы будете сидеть и мечтать.

Он настолько могуч, что благодаря ему сотни людей, собравшись вместе, смогут построить город, живой и динамичный, мирный и спокойный – самый прекрасный город в истории.

Вам не потребуется помощь архитекторов или проектировщиков, если вы следуете вневременному пути; город будет расти в ваших руках так же неизменно, как и цветы в вашем саду.

И не существует иного пути, позволяющего создать здание или город, которые будут жить по настоящему.

Это не означает, что все способы создания зданий одинаковы. Это значит, что суть всех успешных актов строительства и суть всех успешных процессов роста, даже несмотря на многообразие этих актов и процессов, состоит в одной фундаментальной особенности, влияющей на их успех. Несмотря на то, что этот путь в различные времена в разных местах принимал тысячи разных форм, в них всё равно остаётся неизменная и неизбежная суть.

Взгляните на здания, изображённые на фотографиях слева от текста.

Все они живые. Они все обладают этим тихим, неловким изяществом, исходящим из совершенной свободы.

Альгамбра, небольшая готическая церквушка, старый дом в Новой Англии, альпийская горная деревня, древний буддийский храм, место у горной реки, внутренний двор, выложенный голубой и жёлтой плиткой на земле. Что у них у всех общего? Они прекрасны, упорядочены, гармоничны – да, всё это так. Но самое удивительное, то, что поражает в самое сердце, - они живые.

Каждый из нас хотел бы подобным же образом оживить здание или часть города.

Это такой же основной человеческий инстинкт, как и наше желание иметь детей. Проще говоря, это стремление стать частью природы, дополнить мир, уже состоящий из гор, ручьёв, подснежников и камней, чем-то, созданным нами, составляющим часть нашей природы, часть наших ближайших окрестностей.

У каждого из нас живёт где-то в сердце мечта о создании живого мира, целой вселенной.

Те из нас, кто получил архитектурное образование, проносят эту мечту через всю жизнь: мечту о том, что однажды, где-то, как-то мы построим такое здание, которое будет удивительным, прекрасным, потрясающим – местом, где люди смогут гулять и мечтать на протяжении веков.

У каждого человека в какой-либо форме имеется воплощение этой мечты: кем бы вы ни были, вы можете мечтать о создании самого прекрасного дома для вашей семьи, сада, фонтана, пруда для разведения рыбы, большой комнаты с мягким освещением, клумбы с цветами и о запахе свежей травы.

В менее явной манере, у того, кто интересуется градостроительством, может быть та же мечта, но, возможно, в отношении целого города.

Потому и существует путь, благодаря которому можно вдохнуть жизнь в здание или город.

Существует определённая последовательность действий, сосредоточенных в центре всех этапов строительства, поэтому можно в точности определить, при каких условиях эти действия приведут к созданию живого здания. Всё это может быть выражено так явно, что станет понятно любому человеку.

И именно таким, в равной степени точным, может стать процесс, с помощью которого группа отдельно взятых людей наделяет жизнью часть города. И вновь мы наблюдаем здесь определённую последовательность действий, в данном случае более сложную, лежащую в основе всех совместных архитектурных процессов, и поэтому мы можем точно установить, когда эти процессы вдохнут жизнь в предметы. И, опять же, эти процессы могут быть настолько явными и прозрачными, что любая группа людей сможет воспользоваться ими.

Этот единственный путь существовал всегда.

Он стоит за строительством традиционных поселений в Африке, Индии и Японии. Он использовался для возведения великих религиозных сооружений: исламских мечетей, средневековых монастырей, японских храмов. Он стоял за созданием обычных террас, а также клуатров и аркад английских провинциальных городков; горных хижин Норвегии и Австрии; облицованных черепицей стен замков и дворцов; мостов итальянского средневековья; Пизанского собора.

В неосознаваемой форме этот путь существовал в придачу к другим способам строительства на протяжении тысячелетий.

Но узнаваемым он стал лишь сейчас, перейдя на тот уровень анализа, который достаточно глубок, чтобы продемонстрировать всё неизменное во всех различных вариантах этого пути.

Это зависит от формы изображения, отображающей все возможные строительные процессы, как вариации одного, более глубокого процесса.

Во-первых, у нас существует взгляд на основные составляющие окружающей среды: основные «вещи», из которых состоит здание или город. Как мы увидим далее, в главах 4 и 5, каждое здание, каждый город состоит из определённых компонентов, которые я называю шаблонами: и как только мы начнём рассматривать здания через призму этих шаблонов, у нас будет иной взгляд на них, при котором все здания, все части города предстают одинаковыми, участниками одного и того же класса физических структур.

Во-вторых, нам следует понимать образующие процессы, способствующие возникновению этих шаблонов: коротко говоря, источник, из которого и происходят эти основные составляющие. Как мы увидим в главах 10, 11 и 12, эти шаблоны всегда появляются в результате определённых комбинаторных процессов, в результате которых образуются специфические шаблоны, тем не менее, схожие в своей общей структуре и в том, как они функционируют. Они, по сути, подобны языкам. И опять же, проводя сравнение с этими языками-шаблонами, все разнообразные способы строительства, несмотря на их отличия, становятся похожими в общих чертах.

На этом уровне анализа мы можем сравнивать множество различных строительных процессов.

Далее, когда мы научимся чётко видеть различия между ними, мы сможем определять различия между теми процессами, которые оживляют здания, и теми, что делают их мёртвыми.

И оказывается, что за всеми процессами, позволяющими нам оживлять здания, стоит один общий процесс.

Этот одиночный процесс – функционирующий и точный. Это не просто смутное представление или класс процессов, доступных нашему пониманию: он достаточно конкретный и специфичный, чтобы иметь своё практическое воплощение. Он позволяет нам вдохнуть жизнь в города и здания, так же точно, как спичка позволяет нам добыть огонь. Это тот метод или наука, в точности объясняющий нам, что следует делать, чтобы оживить здания.

Но, несмотря на всю точность этого метода, его нельзя использовать механически.

Дело в том, что даже когда мы заглядываем вглубь процессов, помогающих нам оживить здание или город, в итоге оказывается, что это знание лишь приводит нас назад, к той нашей сущности, которую мы позабыли.

Хотя этот процесс и является точным, и может быть охарактеризован строгими научными терминами, в итоге он становится значимым, не столько потому, что демонстрирует неизвестные нам до этого вещи, сколько показывает нам то, что мы уже знаем, но не осмеливались признать, так как считали это детским и примитивным.

В действительности, оказывается, что этот метод освобождает нас от всех других методов.

Чем более мы учимся использовать этот метод, тем более мы обнаруживаем, что он не столько учит нас неизвестным до сих пор процессам, сколько в нас самих открывает процесс, уже существовавший в нас.

Оказывается, что мы уже знаем, как оживить здания, но эта способность была в нас заморожена: она у нас есть, но мы боимся использовать её: мы парализованы нашими страхами; и скованны методами и образами, которые используем для их преодоления.

А в итоге происходит то, что мы учимся преодолевать наши страхи и достигать того участка нашего естества, который точно и инстинктивно знает, как оживить здание. Но мы также узнаём, что эта наша способность окажется доступной лишь после того, как мы пройдём науку преодоления наших страхов.

Вот почему вневременной путь оказывается в конечном итоге вечным.

Это не поверхностный метод, который можно применять к вещам. Наоборот, это процесс, спрятанный глубоко в нас: и его всего лишь нужно выпустить.

Способность наделять здания красотой уже заложена внутри нас.

Эта сущность настолько проста и глубока, что мы рождаемся с ней. Это не метафора. Я говорю об этом буквально. Представьте в своём воображении величайшую красоту и гармонию в мире - прекраснейшее место, какое вы когда-либо видели или о каком мечтали. Вы способны создать такое место, прямо сейчас, такие, какие вы есть.

И эта наша способность настолько прочно укоренилась в каждом из нас, что как только она выходит на свободу, она позволяет нам, с помощью наших персональных, несвязанных действий, создать город без малейшей нужды в каких-либо планах, так как, подобно любому жизненному процессу, это процесс, создающий порядок из ничего.

Но положение вещей таково, что мы уже настолько ограничены правилами, концепциями и идеями о том, каким образом наделить жизнью здание или город, что мы боимся того, что происходит естественным образом, и убеждены в том, что нам нужно работать в рамках «системы» и «методов», поскольку без них наша окружающая обстановка превратится в хаос.

Мы, возможно, боимся, что без образов и методов хаос вырвется на свободу; ещё более мы опасаемся того, что без каких-либо образов мы сами, наше собственное творение превратится в хаос. А почему мы этого боимся? Потому ли, что над нами будут смеяться люди, если мы создадим хаос? Или потому, вероятно, что мы более всего боимся того, что если мы создадим хаос вместо того, чтобы создать произведение искусства, мы сами станем частью этого хаоса, пустотой, ничем?

Вот почему другие люди с такой лёгкостью умудряются играть на наших страхах. Они могут убедить нас в том, что нам следует больше обращаться к методике и системе, поскольку мы боимся нашего собственного хаоса. Без использования всё новых и новых методов мы опасаемся, что хаос внутри нас вырвется наружу. И, однако же, эти методы только ухудшают положение вещей.

Мысли и страхи, питающие эти методы, являются иллюзиями.

Как раз страхи, созданные иллюзиями, и заставляют нас создавать мёртвые, безжизненные и неестественные места. И – величайшая ирония из всех – это как раз те самые методы, которые мы изобрели для освобождения от страхов, являются цепями, захватывающими нас и создающими наши трудности.

Факт заключается в том, что это кажущийся хаос, существующий в нас, представляет собой пышный, катящийся, нарастающий, затухающий, ритмичный, поющий, смеющийся, кричащий, плачущий, спящий - порядок. Если только мы позволим этому порядку руководить нашими процессами строительства, здания, которые мы создаём, города, в строительстве которых мы участвуем, станут «лесами и лугами», услаждающими сердце человека.

Чтобы избавиться от этих иллюзий, освободиться от всех искусственных образов порядка, искажающих природу в нас, нам следует сначала постичь науку, которая учит нас истинным взаимоотношениями между нами и нашей окружающей обстановкой.

Только потом, когда эта наука выполнит свою задачу, а пузыри иллюзий, за которые мы так держимся, лопнут, мы будем готовы расстаться с ней и действовать так, как велит природа.

Это и есть вневременной путь архитектуры: постижение науки – и отказ от неё.

Продолжение следует…